Наташа, сомневаюсь, что Вы бы радовалсь жизни. Ибо появляются др. заболевания, связанные с миомой. У меня вообще была угроза жизни, анемия первой степнри, кровотечения, отказывал мочевой пузырь. Ессно, яичники мне оставмили. Ио то, что Вы советуете — это в корне неверно! Даже если лично Вам и попался плохой врач. Хотя яичники не удаляют просто так — значит, были основания.
Ангелина, здравствуйте. Эмболизация выглядит как более щадящая процедура, но учитывайте, что все индивидуально. У меня негативный опыт, подруга делала, в результате открылось кровотечение, при остановке кровотечение получила перитонит, потом кома. Пережила все, когда очнулась оказалось что удалили все. Так что советоваться надо с врачом и после сдачи всех анализов, а не на форуме. Замечу, подруга моя, очень богатая женщина, делала в лучшей клинике Москвы. Но бывают накладки и каждый случай индивидуальный, сто раз советую все взвесить.
Дело в том, что про оценивание со стороны любимой я ее как раз не понимаю иногда, она меня обвиняет даже иногда в том, что я жертвую собой, тем самым делая ее «пожирательницей» моей души, это опять таки ее слово, и я с этим крайне не согласен. А что касается походов к врачам, она и слышать не хочет ничего про врачей, тем более про психологов и психотерапевтов. И сейчас как раз, она поругалась со мной, и не разговаривает уже пятый день, потому что я слишком нежен и внимателен к ней. Тоже ее слова. Но я не теряю надежды, я всего себя готов отдать ей, потому что так я никогда не любил, и не хочу терять ее. Спасибо Вам всем за пожелания.
Не торопясь, Ирина Андреевна вынула ногу из пушистого розового тапка, и ткнула ногу под нос лежащему мальчишке. Нагнувшись, тот принялся осыпать поцелуями большую загорелую ступню, покрытую синими вздувшимися венами. Женщина, со смесью холодного презрения и удовлетворения, смотрела на него сверху, подставляя под его губы то пятку, то подошву, то извивающиеся пальцы. Наконец, она отняла ступню от его рта и поставила ногу Костику на голову, опершись на нее всем весом.
Мне 36. Девочки, мне удалили матку 13 лет назад как следствие осложненных родов. Потеряла почти 3 литра крови. 10 дней в реанимации и я и ребенок были.Было тяжело первое время и физически и психологически. От наркоза отходила очень долго, где–то полгода снились жутчайшие кошмары. Гормональная перестройка и от родов и от операции ощущалась.И сейчас, когда хочется себя пожалеть, могу по этому поводу слезу пустить. Но я так была рада, что выжила сама и выжил мой ребенок, что решила не загоняться по этому поводу. Хочу сказать, что в сексе всё ок, старее сверстников не выгляжу. Наоборот даже больший стимул следить за собой и всячески радоваться жизни, побывав одной ногой в могиле. Мужу не сразу, но сказала. Он же за мной ухаживал, успокаивал, не могла я всю жизнь эту тайну хранить. Не бросил пока, так от этого никто не застрахован. А пережитые проблемы даже сплотили нас больше. Хочется всем, девочки, пожелать здоровья, любви и душевных сил чтобы пережить всё трудности и вопреки всему быть счастливыми. Т.к. ощущение наличия счастья зависит только от нас.
Ясно. У Вас хороший блог, а то в инете не найти почти ничего стоящего, даже в инете под никами все какие-то неразговорчивые, чего-то стесняются, хотя уж в инете-то чего стесняться? А в этом блоге хоть что-то более подробно расписано, разве что маловато, я думаю. Уж Вы-то могли бы книгу написать, наверное, ведь часто ходите по девкам и Вам есть что рассказать людям! Я не понял, а салонные девушки так там в салоне и живут что ли? Если к примеру она мне понравится, и я ей понравлюсь, то есть вероятность потом встретиться с ней, чтобы просто время провести, если я ей свой телефон дам? Или они там живут безвылазно в этих салонах как рабы?
Лола,вы жертва моды) привели примеры, а о своем вкусе личном ни слова. Он у вас есть?) или вы всегда ориентируетесь на то, что "где-то. кто-то, когда то")) От того, что дизанеры выпускают животный принт, это не гарантия, что это красиво...Или если вдруг босоножки на носок станут модными, это вдруг станет - красивым?)) Лень приводить кучи примеров, когда то, что "модно" выглядит - ужасно. Как говорит одна ведущая "Мода выходит из моды - стиль остается".
Моей маме удалили из-за выпадения матки, в 70! лет. Прошло пару лет, никаких жалоб на этот счет.Помню врач мне еще сказал, что ей заодно поправил после родов, прошедших 45 лет назад, разрывы кривосшитые. Сказал, что теперь как девочка ;)) Делали через влагалище. КОнечно нужно беречься, но маме пришлось тяжко, папа был лежачий и уход за ним давался нелегко. Мама ходит на стадион, круги наматывает, виснет на турнике для разгрузки позвоночника. В общем все нормально. У меня не так давно удалили матку, пока только ходьба по леснице и ходьба по улице. Три с половиной недели прошло. Спорт через три месяца минимум, гимнастика, легкие нагрузки. Напишу позже, когда врач разрешит и посоветует что можно делать. Главное правильно выбрать врача, которому доверяешь.
— Иди, помойся из шланга, вытрись, и приходи. Поможешь мне, и пойдешь домой… – уже гораздо спокойнее сказала она, и пошла в дом, удаляясь от стоящего на коленях, мокрого как котенок Костика. …Наутро он стоял в дверях ее дома. — Ты уж прости меня за вчерашнее. Сама не знаю, что на меня нашло. Я ведь тут одна живу, гостей не принимаю. С мужчинами почти не общаюсь. А тут ты появился… — Ирина Андреевна погладила его по щеке.

Сейчас мне 53. 14 месяцев назад была операция, после которой остался один яичник и шейка матки (я уже здесь писала). Цикл до этого был «как по часам». После операции в дни месячных «мазало» ещё 8 месяцев, даже прокладки ещё пригодились. А вот приливы и сухость влагалища начались практически сразу после операции. От сухости мне посоветовали «Гинокомфорт гель». Пользуюсь им практически каждый день, особенно когда муж дома :). Вместо гормонов мне выписали «Эстровел». Потом у эстровела изменился производитель и состав (убрали цимицифугу), и я это моментально почувствовала — возобновились приливы. Теперь борюсь с ними с помощью аминокислоты — бета-аланина («Клималанин» или «Ци-клим аланин»). Кальций в виде таблеток не пью. Много всего читала на эту тему, и для себя решила, что лучше буду есть кунжут (муку). Не знаю, что с костями, но ногти перед минувшим летом впервые за многие годы не слоились. Тьфу-тьфу.
Мне пока только четвертый м-ц после удаления ВСЕГО и пройденного диагноза на онкологию. Оживаю, руки не опускаю. Тоже приливы и т.д., но отхожу от капризного настроения и всего с ЭТИМ связанного. Нельзя стать из за ЭТОГО эгоисткой и издеваться над близкими. Надо взять себя в руки , бороться самой и не ждать милости, жалости от мужа и всех остальных. Жизнь продолжается ! Муж, дети,невестка,зять и внуки — все помогают,понимают и поддерживают.Спасибо им за это!!!
Читатель может себе представить, в каком неудобном положении я лежал все это время. Наконец после большого усилия мне посчастливилось порвать веревочки и выдернуть колышки, к которым была привязана моя левая рука; поднеся ее к лицу, я понял, каким способом они связали меня. В то же время, рванувшись изо всей силы и причинив себе нестерпимую боль, я немного ослабил шнурки, прикреплявшие мои волосы к земле с левой стороны, что позволило мне повернуть голову на два дюйма. Но созданьица вторично спаслись бегством, прежде чем я успел изловить кого-нибудь из них. Затем раздался пронзительный вопль, и, когда он затих, я услышал, как кто-то из них громко повторил: «Толго фонак». В то же мгновение я почувствовал, что на мою левую руку посыпались сотни стрел, которые кололи меня, как иголки; после этого последовал второй залп в воздух, вроде того как у нас в Европе стреляют из мортир, причем, я полагаю, много стрел упало на мое тело (хотя я не почувствовал этого) и несколько на лицо, которое я поспешил прикрыть левой рукой. Когда этот град прошел, я застонал от обиды и боли и снова попробовал освободиться, но тогда последовал третий залп, сильнее первого, причем некоторые из этих существ пытались колоть меня копьями в бока, но, к счастью, на мне была кожаная куртка, которую они не могли пробить. Я рассудил, что самое благоразумное – пролежать спокойно до наступления ночи, когда мне нетрудно будет освободиться при помощи уже отвязанной левой руки; что же касается туземцев, то я имел основание надеяться, что справлюсь с какими угодно армиями, которые они могут выставить против меня, если только они будут состоять из существ такого же роста, как то, которое я видел. Однако судьба распорядилась мной иначе. Когда эти люди заметили, что я лежу спокойно, они перестали метать стрелы, но в то же время по усилившемуся шуму я заключил, что число их возросло. На расстоянии четырех ярдов от меня напротив моего правого уха я услышал стук, продолжавшийся больше часа, точно возводилась какая-то постройка. Повернув голову, насколько позволяли державшие ее веревочки и колышки, я увидел деревянный помост, возвышавшийся над землей на полтора фута, на котором могло уместиться четверо туземцев, и две или три лестницы, чтобы всходить на него15«…деревянный помост…» – Здесь, возможно, саркастический намек на распространившийся после революции 1688 г. среди вигской аристократии обычай – выступать во время выборных кампаний на площадях с публичными речами.. Оттуда один из них, по-видимому знатная особа, обратился ко мне с длинной речью, из которой я ни слова не понял. Но я должен упомянуть, что перед началом своей речи высокая особа трижды прокричала: «Лангро де гюль сан» (эти слова, равно как и предыдущие, впоследствии мне повторили и объяснили). Сейчас же после этого ко мне подошли человек пятьдесят туземцев и обрезали веревки, прикреплявшие левую сторону головы, что дало мне возможность повернуть ее направо и, таким образом, наблюдать лицо и жесты оратора. Он мне показался человеком средних лет, ростом выше трех других, сопровождавших его; один из последних, чуть побольше моего среднего пальца, вероятно паж, держал его шлейф, два других стояли по сторонам в качестве его свиты. Он по всем правилам разыграл роль оратора: некоторые периоды его речи выражали угрозу, другие – обещание, жалость и благосклонность. Я отвечал в немногих словах, но с видом покорности, воздев к солнцу глаза и левую руку и как бы призывая светило в свидетели; и так как я почти умирал от голода, – в последний раз я поел за несколько часов перед тем, как оставить корабль, – то требования природы были так повелительны, что я не мог сдержать своего нетерпения и (быть может, нарушая правила благопристойности) несколько раз поднес палец ко рту, желая показать, что хочу есть. Гурго (так они называют важного сановника, как я узнал потом) отлично понял меня. Он сошел с помоста и приказал поставить к бокам моим несколько лестниц, по которым взобрались и направились к моему рту более ста туземцев, нагруженных корзинами с кушаньями, которые были приготовлены и присланы по повелению монарха, как только до него дошло известие о моем появлении. В кушанья эти входило мясо каких-то животных, но я не мог разобрать по вкусу, каких именно. Там были лопатки, окорока и филей, с виду напоминавшие баранину, очень хорошо приготовленные, но каждая часть едва равнялась крылу жаворонка. Я проглатывал разом по два и по три куска вместе с тремя караваями хлеба величиной не больше ружейной пули. Туземцы прислуживали мне весьма расторопно и тысячами знаков выражали свое удивление моему росту и аппетиту.
Читатель может себе представить, в каком неудобном положении я лежал все это время. Наконец после большого усилия мне посчастливилось порвать веревочки и выдернуть колышки, к которым была привязана моя левая рука; поднеся ее к лицу, я понял, каким способом они связали меня. В то же время, рванувшись изо всей силы и причинив себе нестерпимую боль, я немного ослабил шнурки, прикреплявшие мои волосы к земле с левой стороны, что позволило мне повернуть голову на два дюйма. Но созданьица вторично спаслись бегством, прежде чем я успел изловить кого-нибудь из них. Затем раздался пронзительный вопль, и, когда он затих, я услышал, как кто-то из них громко повторил: «Толго фонак». В то же мгновение я почувствовал, что на мою левую руку посыпались сотни стрел, которые кололи меня, как иголки; после этого последовал второй залп в воздух, вроде того как у нас в Европе стреляют из мортир, причем, я полагаю, много стрел упало на мое тело (хотя я не почувствовал этого) и несколько на лицо, которое я поспешил прикрыть левой рукой. Когда этот град прошел, я застонал от обиды и боли и снова попробовал освободиться, но тогда последовал третий залп, сильнее первого, причем некоторые из этих существ пытались колоть меня копьями в бока, но, к счастью, на мне была кожаная куртка, которую они не могли пробить. Я рассудил, что самое благоразумное – пролежать спокойно до наступления ночи, когда мне нетрудно будет освободиться при помощи уже отвязанной левой руки; что же касается туземцев, то я имел основание надеяться, что справлюсь с какими угодно армиями, которые они могут выставить против меня, если только они будут состоять из существ такого же роста, как то, которое я видел. Однако судьба распорядилась мной иначе. Когда эти люди заметили, что я лежу спокойно, они перестали метать стрелы, но в то же время по усилившемуся шуму я заключил, что число их возросло. На расстоянии четырех ярдов от меня напротив моего правого уха я услышал стук, продолжавшийся больше часа, точно возводилась какая-то постройка. Повернув голову, насколько позволяли державшие ее веревочки и колышки, я увидел деревянный помост, возвышавшийся над землей на полтора фута, на котором могло уместиться четверо туземцев, и две или три лестницы, чтобы всходить на него15«…деревянный помост…» – Здесь, возможно, саркастический намек на распространившийся после революции 1688 г. среди вигской аристократии обычай – выступать во время выборных кампаний на площадях с публичными речами.. Оттуда один из них, по-видимому знатная особа, обратился ко мне с длинной речью, из которой я ни слова не понял. Но я должен упомянуть, что перед началом своей речи высокая особа трижды прокричала: «Лангро де гюль сан» (эти слова, равно как и предыдущие, впоследствии мне повторили и объяснили). Сейчас же после этого ко мне подошли человек пятьдесят туземцев и обрезали веревки, прикреплявшие левую сторону головы, что дало мне возможность повернуть ее направо и, таким образом, наблюдать лицо и жесты оратора. Он мне показался человеком средних лет, ростом выше трех других, сопровождавших его; один из последних, чуть побольше моего среднего пальца, вероятно паж, держал его шлейф, два других стояли по сторонам в качестве его свиты. Он по всем правилам разыграл роль оратора: некоторые периоды его речи выражали угрозу, другие – обещание, жалость и благосклонность. Я отвечал в немногих словах, но с видом покорности, воздев к солнцу глаза и левую руку и как бы призывая светило в свидетели; и так как я почти умирал от голода, – в последний раз я поел за несколько часов перед тем, как оставить корабль, – то требования природы были так повелительны, что я не мог сдержать своего нетерпения и (быть может, нарушая правила благопристойности) несколько раз поднес палец ко рту, желая показать, что хочу есть. Гурго (так они называют важного сановника, как я узнал потом) отлично понял меня. Он сошел с помоста и приказал поставить к бокам моим несколько лестниц, по которым взобрались и направились к моему рту более ста туземцев, нагруженных корзинами с кушаньями, которые были приготовлены и присланы по повелению монарха, как только до него дошло известие о моем появлении. В кушанья эти входило мясо каких-то животных, но я не мог разобрать по вкусу, каких именно. Там были лопатки, окорока и филей, с виду напоминавшие баранину, очень хорошо приготовленные, но каждая часть едва равнялась крылу жаворонка. Я проглатывал разом по два и по три куска вместе с тремя караваями хлеба величиной не больше ружейной пули. Туземцы прислуживали мне весьма расторопно и тысячами знаков выражали свое удивление моему росту и аппетиту.
×